Москва уже на пути к тому, чтобы сделаться первым городом мира. Это на наших глазах.

…Грядущее проходит предо мною… И минувшее проходит предо мной.

Уже теперь во многом оно непонятно для молодежи, а скоро исчезнет совсем. И чтобы знали жители новой столицы, каких трудов стоило их отцам выстроить новую жизнь на месте старой, они должны узнать, какова была старая Москва, как и какие люди бытовали в ней.

И вот «на старости я сызнова живу» двумя жизнями: «старой» и «новой».
Старая – фон новой, который должен отразить величие второй. И моя работа делает меня
молодым и счастливым – меня, прожившего и живущего

На грани двух столетий,
На переломе двух миров.

Москва, декабрь 1934 г. Вл. Гиляровский
Из предисловия к книге «Москва и Москвичи»

Старая Москва.

12 марта 1918 года Москве был возвращен статус столицы России, который до того момента принадлежал Петрограду. Какой была столица тех времён, ярко рассказал
в своей книге «Москва и Москвичи» Владимир Гиляровский.

Вспомним цитаты из книги, которые позволяют окунуться в быт столицы начала века.
Возможно, в старой Москве кто-то узнает и Москву сегодняшнюю.

Театральный проезд, вид на Лубянскую площадь.

1. О дорожном движении

В конце прошлого века о правилах уличного движения в столице и понятия не имели: ни правой,
ни левой стороны не признавали, ехали – кто как хотел, сцеплялись, кувыркались…
Круглые сутки стоял несмолкаемый шум.

Елисеевский магазин

2. О законах

Горами поднимаются заморские фрукты; как груда ядер, высится пирамида кокосовых орехов, с голову ребенка каждый; необъятными, пудовыми кистями висят тропические бананы; перламутром отливают разноцветные обитатели морского царства – жители неведомых океанских глубин, а над всем этим блещут электрические звезды на батареях винных бутылок, сверкают и переливаются в глубоких зеркалах, вершины которых теряются в туманной высоте.

Никольская улица

Когда Елисеев сдал третий этаж этого дома под одной крышей с магазином коммерческому суду,
то там были водружены, как и во всех судах, символы закона: зерцало с указом Петра I и золоченый столб с короной наверху, о котором давным-давно ходили две строчки:

«В России нет закона,
Есть столб, и на столбе корона»

3. О питейных заведениях

Таков же был трактир и «Арсентьича» в Черкасском переулке, славившийся русским столом,
ветчиной, осетриной и белугой, которые подавались на закуску к водкес хреном и красным хлебным уксусом, и нигде вкуснее не было. Щи с головизной у «Арсентьича» были изумительные.

Старая Москва. Пожарная охрана

4. О пожарниках

Бывали, конечно, и настоящие пострадавшие от пожара люди, с подлинными свидетельствами от волости, а иногда и от уездной полиции, но таких в полицейских протокола называли «погорельщиками», а фальшивых – «пожарниками». Вот откуда взялось это, обидное для старых пожарных, слово: «пожарники!»

Сандуновские бани. Бассейн.

5. О бане

«Москва без бань не Москва. Единственное место, которого ни один москвич
не миновал – это баня. Причем, <…> все они имели постоянное население, свое собственное,
сознававшее себя настоящими москвичами».

Уличный потоп.

6. О коммунальных службах

Трубную площадь и Неглинный проезд почти до самого Кузнецкого моста тогда
заливало при каждом ливне, и заливало так, что вода водопадом хлестала
в двери магазинов и в нижние этажи домов этого района.

Поливка улиц на Театральной площади.

Происходило это оттого, что никогда не чищенная подземная клоака Неглинки, проведенная от Самотеки под Цветным бульваром, Неглинным проездом, Театральной площадью и под Александровским садом вплоть до Москвы-реки, не вмещала воды, переполнявшей ее в дождливую погоду. Это было положительно бедствием, но «отцы города» не обращали на это никакого внимания.

На улицах дореволюционной Москвы.

7. О дачном сезоне

Лето… Пусто в Москве… Все разъехались по усадьбам… Пусто в квартире…

На линии улицы, справа, между домами – Обжорный ряд, дальше по улице, справа – Лоскутный переулок.

8. Об общепите

Против ворот Охотного ряда, от Тверской, тянется узкий Лоскутный переулок, переходящий в Обжорный, который кривулил к Манежу и к Моховой; нижние этажи облезлых домов в нем были заняты главным образом «пырками».

Так назывались харчевни, где подавались: за три копейки – чашка щей из серой капусты,
без мяса; за пятак – лапша зелено-серая от «подонья» из-под льняного или конопляного масла, жареная или тушеная картошка.

Москва. Хитровка.

9. О криминале

«Огольцы» появлялись на базарах, толпой набрасывались на торговок и, опрокинув лоток с товаром, а то и разбив палатку, расхватывали товар и исчезали врассыпную. Степенью выше стояли «поездошники», их дело – выхватывать на проездах бульваров, в глухих переулках и на темных вокзальных площадях из верха пролетки саки и чемоданы…

Криминалитет Хитровскго рынка.

За ними «фортачи», ловкие и гибкие ребята, умеющие лазить в форточку, и «ширмачи», бесшумно лазившие по карманам у человека в застегнутом пальто, заторкав и затырив его в толпе. И по всей площади – нищие, нищие… (О Хитровке)

И что им делать в глухом городишке? «Работы» никакой. Ночевать пустить всякий побоится,
ночлежек нет, ну и пробираются в Москву и блаженствуют по-своему на Хитровке. В столице можно и украсть, и пострелять милостыньку, и ограбить свежего ночлежника; заманив с улицы или бульвара какого-нибудь неопытного беднягу бездомного, завести в подземный коридор, хлопнуть по затылку и раздеть догола. Только в Москве и житье!

Уличная торговля в Москве.

10. Об уличной торговле

Толкучка занимала всю Старую площадь – между Ильинкой и Никольской, и отчасти Новую – между Ильинкой и Варваркой. По одну сторону – Китайская стена, по другую – ряд высоких домов, занятых торговыми помещениями.

Рынок на Красной площади.

В верхних этажах – конторы и склады, а в нижних – лавки с готовым платьем и обувью. Все это товар дешевый, главным образом русский: шубы, поддевки, шаровары или пальто и пиджачные и сюртучные пары, сшитые мешковато для простого люда. Было, впрочем, и «модье» с претензией на шик, сшитое теми же портными.

Охотный ряд получил свое название еще в те времена, когда здесь разрешено было торговать дичью, приносимой подмосковными охотниками.

Грачёвка – московский квартал красных фонарей.

11. О нравах

Самым страшным был выходящий с Грачевки на Цветной бульвар Малый Колосов переулок, сплошь занятый полтинными, последнего разбора публичными домами. Подъезды этих заведений, выходящие на улицу, освещались обязательным красным фонарем, а в глухих дворах ютились самые грязные тайные притоны проституции, где никаких фонарей не полагалось и где окна завешивались изнутри. Характерно, что на всех таких дворах не держали собак…

Уборка снега в Большом Ивановском переулке.

12. О дворниках

Дежурные сторожа и дворники, устанавливавшие порядок, подходили к каждому подъезжающему извозчику, и тот совал им в руку заранее приготовленный гривенник.

Московские купцы. Фото 1900-х гг.

13. Про причуды богатых

К обеду собралась вся знать, административная и купеческая. Перед обедом гости были приглашены в зал посмотреть подарок, который муж сделал своей молодой жене. Внесли огромный ящик сажени две длины, рабочие сорвали покрышку. Хлудов (купец) с топором в руках сам старался вместе с ними. Отбили крышку, перевернули его дном кверху и подняли. Из ящика вывалился… огромный крокодил.

4. Про студенческую столовую

Обед из двух блюд с куском говядины в супе стоил семнадцать копеек,
а без говядины одиннадцать копеек. На второе – то котлеты, то каша,
то что-нибудь из картошки, а иногда полная тарелка клюквенного киселя и стакан молока.
Клюква тогда стоила три копейки фунт, а молоко две копейки стакан.

Ресторан в Москве начала века.

15. О ночных клубах

Особенно же славились ужины, на которые съезжалась кутящая Москва после спектаклей. Залы наполняли фраки, смокинги, мундиры и дамы в открытых платьях, сверкавших бриллиантами. Оркестр гремел на хорах, шампанское рекой… Кабинеты переполнены. Номера свиданий торговали вовсю! От пяти до двадцати пяти рублей за несколько часов. Кого-кого там не перебывало! И все держалось в секрете; полиция не мешалась в это дело – еще на начальство там наткнешься!

Пожарная часть в Старой Купавне.

16. О пожарах

Только в 1908 году появился в пожарном депо на Пречистенке первый
пожарный автомобиль. Это была небольшая машина с прикрепленной наверху раздвижной лестницей для спасения погибавших из верхних этажей, впрочем не выше третьего. На этом автомобиле первым мчался на пожар брандмайор с брандмейстером, фельдшером и несколькими смельчаками – пожарными-топорниками. Тогда не было еще небоскребов, и вся Москва была видна с каланчи как на ладони. На каланче, под шарами, ходил день и ночь часовой.

Светские дамы старой Москвы.

17. О салонах красоты

Обставлены первосортные парикмахерские были по образцу лучших парижских. Все сделано по-заграничному, из лучшего материала. Парфюмерия из Лондона и Парижа… Модные журналы экстренно из Парижа… В дамских залах – великие художники по прическам, люди творческой куаферской фантазии, знатоки стилей, психологии и разговорщики.

Новое здание Московского университета, 1920-е годы.

18. О студентах

Студенты в основной своей части состояли из провинциальной бедноты,
из разночинцев, не имевших ничего общего с обывателями, и ютились в «Латинском квартале»,
между двумя Бронными и Палашевским переулком, где немощеные улицы были заполнены
деревянной стройкой с мелкими квартирами.

Извозчики в старой Москве.

19. О таксистах

Извозчик в трактире и питается и согревается. Другого отдыха, другой еды у него нет. Жизнь всухомятку. Чай да требуха с огурцами. Изредка стакан водки, но никогда – пьянства.

Раза два в день, а в мороз и три, питается и погреется зимой или высушит на себе мокрое платье осенью, и все это удовольствие стоит ему шестнадцать копеек: пять копеек чай, на гривенник снеди до отвала, а копейку дворнику за то, что лошадь напоит да у колоды приглядит.

Участники 1-го Общероссийского съезда по борьбе с неграмотностью.

20. О людях

– Трактирщика винить нельзя: его дело торговое, значит, сама публика стала такая, что ей ни машина, ни селянка, ни расстегай не нужны. Ей подай румын, да разные супы из черепахи, да филе бурдалезы… Товарец по покупателю… У Егорова, бывало, курить не позволялось, а теперь копти потолок сколько хошь! Потому всё, что прежде в Москве народ был, а теперь – публика.

Потому, что служат тузам, королям и дамам…
И всякий валет, даже червонный, им приказывает… – объяснил мне старый половой Федотыч
и, улыбаясь, добавил: – Ничего! Козырная шестерка и туза бьёт!

Москва вводится в план. Но чтобы создать новую Москву на месте старой, почти тысячу лет строившейся кусочками, где какой удобен для строителя, нужны особые, невиданные доселе силы…

– На беду это. Не будет проку от этого царствования.
Так сказал старый наборщик «Русских ведомостей»,
набиравший мою статью о ходынской катастрофе. Никто не ответил на его слова.
Все испуганно замолчали и перешли на другой разговор.

А мы, посмотрим видео, которому чуть больше века. Кадры его поистине уникальны.
Поразительно, что благодаря сохранившейся кинохронике, можно окунуться в атмосферу старой Москвы: посмотреть как тогда жили люди, как выглядел город, и что из себя представляли памятники, не дошедшие до наших дней

Уникальный черно-белый фильм, снятый для французской кинокомпании Pathé Frères,
показывает старую дореволюционную Москву зимой 1908 года.

Да, час расставанья пришел,
День занимается белый,
Бочонок стоит опустелый,
Стоит опустелый «Орел»…

Источник: kulturologia.ru (здесь) + дополнения
Читать: Владимир Алексеевич Гиляровский «Москва и Москвичи» (здесь)

Владимир Александрович Гиляровский – поэт, писатель, знаток Москвы и России, человек большого сердца, чистейший образец талантливости нашего народа. О Москве Гиляровский мог с полным правом сказать: «Моя Москва».

Невозможно представить себе Москву конца девятнадцатого и начала двадцатого века без Гиляровского, как невозможно ее представить без Художественного театра, Шаляпина и Третьяковской галереи.

«Я – москвич! Сколько счастлив тот, кто может произнести это слово, вкладывая в него всего себя. Я – москвич!» – обращается Гиляровский к своим читателям словами пушкинского Пимена:

«Но я его несравненно богаче: на пестром фоне хорошо знакомого мне прошлого, где уже умирающего, где окончательно исчезнувшего, я вижу растущую не по дням, а по часам, новую Москву».

Если может существовать выражение «живописный характер», то оно целиком относится к Гиляровскому. Он был живописен во всем – в своей биографии, в манере говорить, в ребячливости, во всей своей внешности.

Помимо того, что Гиляровский имел репутацию «короля московских репортёров», он был действительным членом Общества любителей российской словесности, членом-учредителем первого русского гимнастического общества и почётным пожарным Москвы.