7 воззрений философа Ивана Ильина

98

1.Быть русским.

Иван Ильин, высланный из России на “философском пароходе” в 1922 году, писал о России много и преданно. Ни эмиграция, ни боль за новый политический режим на родине не выветрили из него “славянофильских” настроений. “Быть русским, – писал Ильин, – значит не только говорить по-русски. Но значит воспринимать Россию сердцем, видеть любовию ее драгоценную самобытность и ее во всей вселенской истории неповторимое своеобразие…” Революцию и власть советов Ильин воспринимал скорее как болезнь его родины, которая неминуемо пройдет – раньше или позже: “Видим Россию любовью и верою; делим ее муку, и знаем, что придет час ее воскресения и возрождения. Но дня и часа не знаем, ибо они во власти Божией”.

2. О философии.

Высказывания философа о философии всегда интересны. Для Ильина философия равнялась творчеству, она была не внешним умением или деланием, а “творческой жизнью души”. “Философия больше, чем жизнь: она есть завершение жизни. Но жизнь первее философии: она есть ее источник и предмет”. Люди вообще должны понять и усвоить, что искусство ставить верные вопросы нисколько не менее искусства давать верные ответы. Ну а искусство ставить верные вопросы несомненно было для Ильина нисколько не меньшим, чем искусство давать верные ответы.

3. О чтении.

Настоящее чтение Ильин называл не много не мало художественным ясновидением. По книгам, которые читает человек, Ильин мог многое сказать о нем. Он считал, что каждый из нас есть то, что он читает, а еще то – как он читает. “И все мы становимся тем, что мы вычитываем из прочитанного, — как бы букетом собранных нами в чтении цветов…” Чтение русских поэтов, по Ильину, не только полезно, оно – залог сохранения национальности русского человека. “Русский поэт одновременно – национальный пророк и национальный музыкант. И русский человек, с детства влюбившийся в русский стих, – никогда не денационализируется”.

4. Социализм антисоциален.

Социализм антисоциален, считал Ильин. “Социализм по самой природе своей завистлив, тоталитарен и террористичен; а коммунизм отличается от него только тем, что он проявляет эти особенности открыто, беззастенчиво и свирепо”. Но почему же тогда русская интеллигенция так тяготела к социализму? Ответ на этот социальный вопрос дает нам Ильин как теоретик религии и культуры. “Потому, – отвечает исследователь, – что она, почти утратив христианскую веру (под влиянием западного рассудочного “просвещения”), удержала христианскую мораль и хотела социального строя”

5.О фашизме.

Многих ставят в тупик воззрения Ильина на фашизм. После того, как Ильин был выслан за пределы СССР, он жил в Германии и преподавал в Русском институте, состоявшем в “Лиге Обера”, куда входили и фашистские организации, включая НСДАП и фашистскую партию Италии. Но у Ильина свой взгляд, и он считает, что фашизм возник “как реакция на большевизм, как концентрация государственно-охранительных сил направо. Во время наступления левого хаоса и левого тоталитаризма – это было явлением здоровым, необходимым”. Удивительно, но на фашизм философ смотрел как на отсрочку, дающуюся европейской культуре. “И европейские народы должны понять, что большевизм есть реальная и лютая опасность; что демократия есть творческий тупик; что марксистский социализм есть обреченная химера; что новая война Европе не по силам, – ни духовно, ни материально, и что спасти дело в каждой стране может только национальный подъем, который диктаториально и творчески возьмется за “социальное” разрешение социального вопроса”.

6. О царе.

“Русский народ имел Царя, но разучился его иметь”, – пишет Ильин. Он считает, что в России возможны или единовластие, или хаос, а к республиканскому строю Россия неспособна.”Мы были правы, – считал Ильин, – когда увидели в революции не спасение, а смертельную опасность; когда не приняли тех соблазнов бесчестия, которым тогда уступили столь многие; когда отказались от непротивления и приспособления…”

7. Расчленение России.

Российскую империю Ильин видел единым организмом, который невозможно “расчленить” без боли, не сделав при этом ошибки. Он написал статью “Что сулит миру расчленение России?”, в которой настаивает, что на Россию нельзя смотреть как на нагромождение территорий, областей и племен, ее следует понимать только как один живой организм. Тем же, кто ратует за свободу наций и их политическую самостоятельность, Ильин отвечает, что никогда и нигде племенное деление народов не совпадало с государственным. “Вся история дает тому живые и убедительные доказательства. Всегда были малые народы и племена, неспособные к государственному самостоянию”. Ни принудительным крещением, по Ильину, ни искоренением, ни всеуравнивающим обрусением Россия никогда не занималась, а насильственная денационализация и коммунистическая уравниловка появились только при большевиках. “Но для нас поучительно, что европейские политики заговорили одновременно — о паневропейском объединении и о всероссийском расчленении!.. Мы тогда же отметили эту многообещающую и, в сущности, изменническую терминологию и сделали соответствующий вывод: мировая закулиса хоронит единую национальную Россию…”.